За кулисами трилогии «Властелин колец»




В крови орков

(Джон Форд для "E! Online")

Национальный Парк Вакапапа — я стою под сильным утренним дождем тридцать минут, держа длинное древко с гондорским флагом.

Я жду своей очереди промаршировать перед камерами на грязное поле битвы.

Холодно, сводит ноги — это восьмифутовое древко становится тяжелым — а я наслаждаюсь моментом.

Как я ухитрился оказаться в такой ситуации, которая, возможно, делает меня объектом зависти фэнов по всему миру и, вероятно, заставляет невэкашных типов тянуться за смирительной рубашкой для меня? Рад, что вы спросили.

Веренемся назад к 5 часам утра, подъем, стандартное время для начала дня для актеров и команды ВК. После быстрой чашки кофе — первой из многих сегодня — наш водитель подбирает нас в 5.20.

Мы выезжаем на извилистую дорогу из маленькой горнолыжной деревушки Охакунэ к площадке, находящейся на вулканическом плато в Национальном Парке Вакапапа. Мы проезжаем мимо Шато, массивного, белокаменного отеля прямо из «Сияния», теперь дающую приют актерам и производственным конторам ВК.

Нас встречает Ричард Тэйлор, глава Рабочих групп WETA — волшебной фабрики для ВК в Веллингтоне. В своей бейсблоке и очках как у Джона Леннона, Тэйлор производит впечатление парнишки, который мог бы собирать игрушки по Зведному Пути и превратить сковородку своей мамы в спутниковую тарелку.

Он был кудесником по созданию спецэффектов и существ для Питера Джексона уже 14 лет. Он создал одержимых убийствами кукол из Meet the Feebles и фантастические сцены из Небесных Созданий.

Сейчас перед Тэйлором и WETA стоит огромная задача создания всех протезов, грима, доспехов, оружия, эффектов ран, миниатюр и моделей для ВК.

Редко бывает, чтобы у одного отдела было так много ответственности за визуальный дизайн фильма. Но, как объясняет, Тэйлор, «Это затем, чтобы мы могли создать все в едином ключе, реализовать законченный мир».

С более чем 2000 оружий, 1000 доспехов, кольчуги создаются вручную соединением металлических колец или пожилыми дамами, связывающими стальную шерсть, 1000 костюмов-протезов и более 1600 образцами хоббитских ног, команда Тэйлора без дела не сидит.

Мы следуем за Тэйлор в палатку под названием Оркланд. Статисты — многие из них взяты из резерва новозеландской армии в связи с их внушительным телосложением — сонно выстраиваются в очередь за своими нарядами. Они надевают черные нательные костюмы из лайкры, затем костюмы цвета хаки, имитирующие морщинистую кожу орков.

Затем следует первый слой грязи, наносимый на них. Затем — потрепанные туники из мешковины, плетеные жилеты и матерчатые штаны.

Когда эта стадия пройдена, будущие воины — одетые все еще в обычные башмаки — снова выстраиваются в очередь уже за военными принадлежностями.

Орочьи битвенные наряды — это что-то среднее между внешним скелетом жука и черепицей для крыши. Они короткие и уродливые, особенно по сравнению с эльфийскими доспехи в духе Армани.

На актеров надевают специальную подкладку от синяков, а потом по частям костюм. Они пытаются двигаться, чтобы проверить, удобно ли им.

Теперь время для масок. WETA сделала больше 200 орочьих лиц, от общих, сделанных по шаблону, для статистов в батальных сценах до масок для крупного плана, слепленных индивидуально с лиц актеров.

И ни одна не кажется похожей на другую. Каждая сделана из легкого латекса или желатина, затем раскрашена вручную. Волосы от специально выращенных длинношерстных быков добавляются прядь за прядью.

Тэйлор предоставляет своим художником свободу в дизайне орков, и они используют все цвета кожи и типы и формы лиц. Тэйлор и его команда опробывают каждую маску на себе, прежде чем дать ее актерам.

На орков налепливают последние слои грязи и крови. Они не могут показать слишком много красной человеческой крови, объясняет он, потому что это может стать угрозой планам получить рейтинг PG-13 для фильма. Но поскольку кровь орков черная и смолистая — и, следовательно, «нереалистичная» — работники WETA могут спокойно разбрызгивать ее повсюду.

Тэйлор берет нас в фургоны WETA, где художники по гримы работают с пяти часов утра над каскадером, играющим командира орков. Искусственная кожа приклеена не аллергенным клеем. (Она будет удалена потом лосьоном из лимонного сока).

Оранжево-синие контактные линзы вводятся, и он выглядит так, как будто только что из ада. Спустя три с половиной часа босс орков готов к действию.

Тэйлор показывает мне снимок младенца орка, «сделанного» на прошлой неделе. «Они рождаются в этой шелухе, и они слепы, все в этой липкой слизи», — говорит он возбужденно. — «Затем через побои и мучения становятся взрослыми. Это так клево!» Хммм. Представляю себе топор в качестве подарка на совершеннолетие.

Мы отправляемся назад на съемочную площадку,где нас окружают оркские и гондорские воины. Тэйлор объясняет, что дизайны для каждой группы воинов взяты прямо из описаний Толкина. «Мы фотографируем отрывки из книги и развешиваем их повсюду в наших мастерских, когда работаем», — говорит он.

Команда Тэйлора также вдохновляется историческими примерами. Орки, объясняет он, как римские солдаты, «которые жили в этике страха своих вождей, так что мы сделали их застывшими».

Также об эльфах. С их похожими на тюрбаны шлемами и травленными кислотой шарфами в стиле арт нуво, обвязанные вокруг поясов, они напоминают мусульманских воинов. «Мы дали им узор и цвета цветущих цветов», — говорит Тэйлор. По контрасту, эльфы в сценах Хельмовой Пади закутаны в осенние цветы, зная, что их время в Средиземье скоро завершится.

Тэйлор хватает проходящего мимо гондорского воина, чтобы показать больше деталей. На нагрудной пластине, шлемах, оружии и знамени солдата есть гондорская эмблема с Белым Древом и шестью звездами.

Но позднее гондорцы теряют короля и становятся кочевниками. (? это как? Надеюсь, не всерьез имел это в виду, а просто неудачно употребил слово nomadic). Тэйлор нацепляет на солдата новую нагрудную пластину и пряжку ремня. Гопля! Эмблема изменилась — звезды остались, но листья на дереве завяли и опали. Наш солдат теперь готов быть гондорцем из двух временных периодов.

С таким количеством деталей, большая часть которых может остаться незамеченной зрителями, зачем Тэйлору так упорно стараться? «Мы обязаны ради Толкина и его читателей создать этот мир с такой максимальной точностью и детальностью, какой только возможно», — говорит он. — «Я очень сильно верю, что любая культура определяется ее деталями. Элементы культуры развиваются и эволюционируют с течением временем, и становятся архетипами».

Мы делаем перерыв на обед, затем едем на подъемнике вверх на гору, чтобы увидеть кульминацию работы WETA: армию орков, которая собирается в конце фильма третьего.

В этой сцене 100 орков в доспехах и масках маршируют вниз по горному пути, размахивая оружием и факелами. Капитан орков кричит, «Пошевеливайтесь, червяки!» в северным английским акцентом, пока они двигаются вниз по дороге как какие-то гигантские насекомые.

Фродо (Элайджа Вуд) и Сэм (Шон Эстин) присоединяются к процессии, скрытые в оркским доспехах. Джексон сидит в своей режиссерской будке с матерчатым верхом, выкрикивая подсказки актерам: «Оглянитесь вокруг! Орки идут! Прячьтесь!». Джексон все время следит с помощью мониторов за происходящим в других группах.

Вуд снимает свой оркский шлем между дублями. Его шея покрыта фальшивой кровью, чтобы показать, как злое влияние Кольце буквально съедает его.

Он рассказывает, что вчера он с Шоном висели на скале в страховочных креплениях снимая сцену, когда Фродо и Сэм взбираются на пики Роковой Горы. «Сэм ободряет Фродо, говоря, чтобы он вспомнил Шир — и клубнику и солнечный свет, — говорит Вуд. После этого дубля, все, что нам хотелось, это клубнику!».

Между дублями Эстин бредет повидаться с женой и трехлетней дочерью, которые приходят на площадку. Дочь Эстина счастливо взбирается на папочкино колено, наклеивая этикетки с Барби на его оркские доспехи, а Джереми, гример, снимает Полароидом их обоих. Очень трогательный момент.

Неожиданно и я получаю шанс на свои 15 минут славы. Нет достаточно статистов, чтобы нести восьмифутовые копья с эльфийскими и гондорским флагам для сцен битвы. Барри Осборн, продюсер и иногда режиссер второй съемочной группы, орет мне, «Эй, репортер! Может держать древко?»

Могу ли я? Черт, я готов к крупному плану, мистер Осборн!

После почти часового ожидания в холоде и под дождем с моим знаменем, мы готовы к съемкам. Держа древко прямо, чтобы флаги развевались на ветру, мы шагаем на фронт.

Чтобы создать впечатление множества знамен, мы выходим из кадра, маршируем обратно и опять мимо камеры, пока помощник режиссера не кричит: «Снято.»

Звучит просто? Попробуйте опустить восьмифутовое древко, не выколов никому глаз и в то же время стараясь не проткнуть им себя самого. И не идите слишком далеко назад — там гладкая поверхность скалы, обрывающаяся на сотни футов прямо позади нас.

Мы снимаем пару дублей, потом нас укрывают от холода и дают нам горячие напитки. Осборн поздравляет меня с моим выступлением и я готовлюсь уехать.

Когда мы покидаем площадку, я вижу, как техник тащит под мышкой искуственные конечности. Война — это ад, особенно для тех, кому приходится убирать все после нее.