За кулисами трилогии «Властелин колец»




Часть1

(Гарри Ноулз: Туда и обратно — похождения фэна в Средиземье)

Я схожу с трапа самолета… ноги у меня слегка онемели за последние 13 неподвижных часов, пока меня чудесным образом переносили из цементного кошмара Лос-Анджелеса через Тихий океан в Веллингтон, с его буйной растительностью и живописным, продуваемым ветрами побережьем…

Но все порядку: я схожу с трапа самолета, и вижу вдалеке какую-то неясную фигуру.. Мне надо протереть сонные глаза, чтоб увидеть получше, и тут я слышу, как с воодушевлением выкрикают мое имя. Блин, какая же тяжелая сумка с лэптопом… Оо.. Это… Неужели… Элайджа (Вуд)!

Мне кажется, с тех пор, как я в последний раз видел Элайджу, прошла вечность. Полтора года… рядом с заведением «У Антона», в тот вечер, когда EDTV праздновало премьеру. Теперь у него довольно длинные, черные как смоль, волосы, и с каждого боку его подпирает пара симпатичных девушек. Интересно, очень интересно.

Мы с Элайджей тут же начали разговор. С тех пор, как я в последний раз его видел, он покинул свою хоббитскую норку, получил во владение некое могущественное кольцо, отправился в поход навстречу немерянным опасностям… а его НОГИ! Да уж, они здорово выросли.

Он спрашивает про мою сестру и отца. Я рассказываю ему про Родригеза (режиссера «Факультета») и «Spy Kids»… про строящуюся Студию Остина. Я его растравил: ему хочется назад в Остин, чтобы смотреть кино и жарить барбекью на моей лужайке… Что касается меня, я задаю вопрос за вопросом о «Властелине Колец»…

Прежде всего, даже когда его спрашиваешь о чем-то самом элементарном, связанным с фильмом, вся его манера поведения меняется… его глаза загораются, он много жестикулирует, как будто хочет помочь обрисовать всю грандиозность своего опыта. У него в чем-то вид фанатика. Но в разговорах о фильме он не выдает ничего, кроме своего неудержимого энтузиазма. На «Факультете» он тоже был на подъеме, но здесь все совершенно иное. Он в восторге от фильма, от того, как все делается, и от людей, с которыми он здесь познакомился. Для Элайджи это первый фильм, где он снимается самостоятельно. До «ВК» его на все съемки сопровождали мать и сестра. У него был учитель, который был с ним во время съемок и следил, чтоб тот делал домашние работы и вообще учился. А здесь он может действительно сконцентрироваться на фильме и на удовольствиях Новой Зеландии. И похоже, что Элайджа особо не изменился с тех пор, как я его видел в последний раз.

Расставшись с ними, я вселяюсь в отель, развешиваю одежду, пробую подключить свой компьютер к интернету… и… душ…Е-мое, душ после 22-часового путешествия — это одна из самых лучших вещей в мире. Да, теплая водичка, которая на тебя льется. Я действительно рекомендую теплый душ после полета — творит чудеса. И еще ходьба по пушистому ковру босиком, когда ноги устали.

А потом, я вспрыгиваю в миниавтобус, который везет меня на ПЛОЩАДКУ. Вы видели фото с этой съемочной площадки на разных сайтах по «ВК» — это Минас Тирит… эта крепость, похожая на свадебный торт из алебастра. В той новозеландской телеперадаче, где было интервью с Джексоном, вы могли запомнить эти резные украшения на заднем плане — их никогда не было четко видно… опасная и дразнящая нечеткость. Что ж, именно туда-то я и ехал. Я смотрел клип той передачи раз 20 наверное…

И когда мы доехали до участка дороги, ведущего в карьер, где все это строится, водитель сказала мне: смотри, отсюда уже видно верхушку замка… у меня закружилась голова. Это была ПЛОЩАДКА!

Когда мы свернули на дорогу в карьер, я почувствовал запах конского навоза… ха-ха-ха, когда я буду смотреть «Возвращение короля» в 2003, я вспомню — конский навоз. Это мелочи реальной жизни, которые просто невозможно перенести в мир кино.

Мне уже видны подробности. Этот макет — ГИГАНТСКИЙ. Самый большой из всех съемочных макетов, которые я видел, был Белый Собор из «From Hell» Hughes Brothers. Там с тщанием было восстановлено реальное место и время. Здесь возникало то же ощущение. Тут были мощеные улицы, здания, вздымающиеся в небо… все высечено из чего-то, похожего на алебастр. Тук-тук — внутри пусто… фасад развлечения… класс. Там была такая ГИГАНТСКАЯ дверь, высотой метров 10-15, покрытая резьбой и фигурами из старинного вида бронзы… у нее был такой зеленовато-бронзовый цвет… просто невероятная по масштабу штука. И это та самая дверь, которую в конце концов разобьют тараном при осаде. Похоже, это скоро будут снимать, и это значит, что… е-мое… я там буду! Ураа!

У всех нагрудных лат гондорцев — великолепные гербы с изображением Древа, как и положено, причем не в аляпистой, а в функциональной, реалистичной манере. Доспехи не блестят, как начищенное серебро, они потемневшие, как будто видели много битв и их долго носили. Там и сям на них пятна черной оркской крови (мне кажется), возможно — Урук Хай. Рядом бродят бойцы, везде лошади… у них странные седла — практичные и правдоподобные, но непохожие ни на что в нашей истории, однако я верю, что такие седла могли существовать.

Мы выходим из миниавтобуса вблизи от двух огромных ветряных машин… запах лошадей ударяет мне в ноздри, напоминая о моих школьных годах, когда я чистил конюшню своей матери. Оооо, сладость воспоминаний. Хе-хе-хе. Я слышу, как женщина рядом со мной говорит: «А вот и Питер.»

АГА, Дерек! Я сейчас встречусь с Дереком! Питер одет в шорты, в фирменный жилет «день 133 Властелина Колец», типа тех, что вы видели в клипах передач новозеландского ONE TV. Я иду прямо к нему — он должен мне примерно раз так 8 по 20 вопросов, хе-хе-хе…

Когда я подхожу к нему ближе, нвстречу мне из своего кресла выпрыгивает Филиппа Боенс и обнимает меня. Фил (она предпочитает, чтоб ее так звали) и я встречались на писательской конференции в Остине, Техас, в этом году, и, как каждый, у кого был шанс обменяться с ней хотя бы тремя словами, я могу вам сказать: она — мозги за всем этим делом. (Фил, и пожалуйста! Не публикуй те мои фото, ты же обещала!)

Питер встает, пожимает мне руку и говорит что-то обычное: «рад наконец встретиться и пр.» За ним я вижу ряды мониторов. Я бывал на съемках многих фильмов, но такого я еще нигде не видел. 6 мониторов, над каждым — маленькая дощечка, на котором маркером коряво написано, к камерам какой съемочной группы он относится. Там был монитор «Голубого фона» (для спецэффектов), камеры А и B 2-й группы, и камеры А и B 1-й группы. Когда я приехал, на голубом фоне была анимация Гэндальфа на гигантстком орле. Грубая анимация, наверно они это доснимают или пытаются понять, что еще туда нужно добавить… но тем не менее я прилично офигеваю. Питер перехватывает мои взгляды на мониторы и улыбается: «хочешь, сделаем маленькую экскурсию»? Фил отвечает: «Конечно хочет» с хихиканьем и хулиганской улыбкой. Я выдавливаю: «Угу…» На всех это производит большое впечатление.

Я иду по площади по другую строну от Минас-Тиритских ворот… в центре площади — большая, типа бронзовой, статуя одного из великих гондорских королей… прямо за ней и напротив этого фантастичекого скалистого фасада стоят изваяния трех людей… Не знаю, кто это, но дизайн явно Алана Ли. На самом деле, весь этот макет — по сути, картина Алана Ли. Мы начинаем подниматься по этому мощеному холму, нас окружают еще изваяния и больше чем нужно прочих деталей, и пока я иду по мостовой… я чувствую, что спотыкаюсь от волнения, е-мое — это же Минас Тирит!

На полдороге на этот холм я встречаю… ГЭНДАЛЬФА. Ян МакКеллен прямо… нет, на самом деле, Яна было и не видно, это был ГЭНДАЛЬФ БЕЛЫЙ. У него такооой клевый посох, надеюсь, что эту вещицу сумеют раскрутить как особо ценный коллекционный экпонат. Очень клево — он весь белый, с такой похожей на шишку штучкой сверху, в стиле арт-нуво. Когда Гэндальф протянул мне руку для приветствия, я почувствовал себя маленьким ребенком — к черту Дед Мороза, именно этого белобородого типа я хотел встретить в это рождество. Я замер в нетерпении — что за мудрость он сейчас изречет: «Ну и как ломка времени?» «Порядок!»… ну теперь это точно Ян МакКеллен. Я жму ему руку и пристально вглядываюсь… боже, какой замечательный грим. Очевидно, что это Ян, но нос совершенно другой, и все эти волосы… Я не могу понять, где кончается грим и начинается Ян, хотя очевидно, граница должна где-то проходить.

Мы только вступили в разговор, когда его опять позвали на съемки. Мы убираемся с дороги и продолжаем свой путь к другому блоку мониторов, которые отслеживают все, что происходит во 2-й группе. Они снимают сцену, где Гэндальф посылает Пиппина зажечь сигнальные маяки над Минас Тиритом. Окончательный эффект достигается через несколько дублей, с использованием карликов, очень высоких людей, макетов в двух масштабах… и конечно, главных актеров.

Именно здесь я в первый раз вижу хоббита! Билли Бойд передо мной во всей своей хоббитской красе. У него хоббитская шевелюра, очень похожая на мою, вы это уже видели в ролике. У него уши специфической хоббитской формы, и конечно — эти несчастные ноги! Я чересчур зацикливаюсь на ноги Билли. Они просто… слишком настоящие. Они шевелятся и ступают по земле, как нормальные ноги… сверху они волосатые, но не до нелепых масштабов Робина Вильямса, а скажем, примерно как на груди у Шона Коннери. Я спрашиваю Билли о его ногах, какое от них ощущение. Он говорит, что ощущение очень странное. Когда они снимали на снегу, ему козалось, что его ноги сейчас отвалятся от обморожения, но обычно это такое чавкающее ощущение, как от губки. Он носит одни и те же ноги весь день, и только когда приходится очень много бегать, ему приходиться их сменять.

Вдалеке, за нынешним макетом, я вижу остатки макета Хельмовой Пади. И я начинаю думать о том, чтобы никогда не возвращаться в свою уютную хоббитскую норку в Остине. Филиппа спрашивает, не хочу ли я пообедать, и если учесть, что я 22 часа ничего не ел… верблюду пришла пора пополнить горбы.

Я взял местного, довольно странного, ямса, который был больше похож на тыкву, чем на картошку, а также ветчины, салата и воды. Вскоре мы начали говорить о съемках, о том, что все идет очень хорошо. Подходит руководитель этой съемочной группы, и мне все говорят, что так, как он работает, работают только ненормальные. Кстати, все просто поражены, что съемки по фильму подходят к концу. Ответственный за сценарий должен был координировать одновременные, не по порядку, съемки всех трех фильмов, в каждом из которых было больше составляющих, чем в любом обычном фильме. Когда задумываешся о всех этих съемках… это тебя здорово подавляет.

Вскоре Фил отзывают, а я иду за яблочным пирогом и обнаруживаю, что рядом обедает Ян со своим дублером и парой друзей. Мы говорим об американской политике, об абсурдности моего 24-часового кинофестиваля и о том, что тут делают его друзья. Но все это время я изучаю его одежды, его прическу, его грим. Ян — это Гэндальф. Не могу поверить, что я когда-то предлагал на эту роль Шона Коннери. После восхитительного разговора об Эле Джонсоне и «Wonder Bar», и нелепости ситуации с президентами в Америке, я решаю вернуться на съемочную площадку.

Я возращаюсь один, вокруг прогуливают лошадей… статисты в костюмах играют в рэгби… очень, очень странное чувство! Когда я добираюсь до съемок, я вижу, что там начали новую сцену! Это сцена, где Фарамир говорит про Гэндальфу про батальоны орков, направляющиеся к Минас Тириту. И когда Фарамир глядит на Пиппина в упор, Гэндальф понимает, что это не первый невысоклик, которого тот видит… и обнаруживает, что Фродо и Сэм все еще живы и все еще на пути к своей цели.

Пока они снимают с декорациями разных масштабов (из-за Пиппина), до меня доходит, что я не увижу этих кадров до Рождества 2003-го. Я вижу, как Ян безупречно говорит свой текст, как Дэвид Венам выкладывает все до конца c усталым видом, как на лице Билли Бойда появляется радость и надежда, когда он восклицает: «Фродо и Сэм?! Ты видел их?! Они живы?!» или что-то в этом роде… И этот момент настиг меня — момент, когда я был счастлив и жил полной жизнью… О Боже, я читал эту сцену… я видел ее в мультфильме… и вот, это Ян МакКеллен в роли Гэндальфа, и это место — это Минас Тирит, и здесь этот чертов хоббит, и это Фарамир, с поехавшим папашей и братцем, утыканным стрелами. И эти ворота… скоро их будут осаждать кучи орков, олифантов, гоблинов на волках и прочих извращенных типов… И возращение короля будет здесь! И Войско Мертвых! И еще, и еще, и орлы прилетят сюда, и… ой-ей-ей. Смерть Назгула и все такое прочее. И я здесь, в самой середине.

Мне пришлось уйти, прежде чем эмоции прорвутся наружу. Я провел сегодня на съемках 7 часов… Я вернусь завтра, и побываю еще и на ночных съемках. Хочется увидеть клевых орков с огнями и пр. Сейчас и до 22-го съемки идут 24 часа в день, 6 дней в неделю.

Конец уже близок, и вы об этом здесь прочтете. Так заканчивается первый репортаж из Средиземья… это Гарри с другого конца Земли. Пока, кореша!