За кулисами трилогии «Властелин колец»




Мелисанда Кларк: Талантливая мисс Бланчетт

(Статьи)

Когда Энтони Мингелла, сценарист и режиссер «Талантливого мистера Рипли» начал поиск актрисы на роль Мередит Лог, героини, которое имеет намного больше влияния в фильме, чем присутствия на экране, он хотела кого-то «вроде Кейт Бланчетт, кого-то с ее своеобразием. Но я знал, что она не будет этого делать». Роль была маленькая, а Бланчетт была нарасхват — только-только после «Оскара и Люсинды» вместе с Ральфом Файнсом и на пути к Золотому Глобусу и номинации на Оскар за «Елизавету». С какой стати она бы захотела остаться на вторых ролях при Мэтте Дэймоне, Джуд Ло и Гвинет Пэлтроу, звездами «Рипли»? По настоянию своего агента, Мингелла все-таки спросил ее. Она был поражен, когда она сказала «да».

«Это мне многое рассказало о ней», — говорит он сейчас. «Ее компасс не направляеет ее к звездной машине, он направляет ее к фильмам и режиссерам, которые интересны ей». И в самом деле, Бланчетт снялась в семи картинах за последние два с половиной года, играя таких разных персонажей, что зрителям не легко было узнать ее в каждом последующем.

Личная встреча с ней — как видение еще одного существа. Осталась в прошлом кудрявая оранжевая шевелюра Люсинды; тяжелая корона Елизаветы; высокая строгая прическа Конни, ее лонг-айлендской домохозяйки в Pushin Tin Майка Ньюэлла. Свободно выглядещая в Сиднее, фото-студии, худая тридцатилетняя австралийская актриса отбрасывает влажные светлые волосы, которые падают на необыкновенное лицо, сочетание черт, которые могут изменяться так, что превращают лицо и в тупое, и в поразительное в мгновение ока.

На ней джинсы, которые позволяют мельком увидеть бледный живот и модно завернуты. Ее черный жилет из искусственного меха, надетый на тонкую белую майку, от Nicole Farhi, а «Гуччи» написано повсюду на ее солнечных очках. Но скажите ей, что журнал People назвал ее в списке «50 самых красивых людей мира», и она изображает притворное облегчение: «Ну и слава Богу. Теперь я могу дышать свободно».

Бланчетт удивительно равнодушна к славе и своей удаче. Она считает это обычной работой — она все еще ищет интересных ролей. «Я пришла из театра, где вы не можете заработать нисколько денег и вы не можете оплатить счет за электричества, чтобы иметь возможность купить кожаный жакет и не волноваться об этом», — говорит она.

Бланчетт только что прилетела со съемочной площадки в Париже фильма «Человек, который плакал» (The Man Who Cried), сюрерреалистичной драмы режиссера Салли Поттер («Орландо»), где также играют Кристина Риччи («Она фантастична») и Джон Туртурро. Бланчетт играет русскую танцовщицу кабарэ, и у нее первая серьезная любовная сцена (не считая немного с Джозефом Файнсом в «Елизавете»), с Туртурро; она решила, что от целлюлоидной близости надо «избавиться». Что она и сделала со своим партнером. «Мы встретились за день до этого, днем отрепетировали с Салли, а не следующий день в семь утра нам нужно было оказаться вдвоем в постели», говорит она с недоумением. «Мы смотрели друг на друга, думая: «Это самая странная работа. Я на самом деле не знаю тебя, ты на самом деле не знаешь меня — что же мы делаем?»

Всему миру ясно: Бланчетт уже сделала себе имя. «Она хороша до потери сознания», — говорит Мингелла. «Она потрясающая актриса». Он слышал это от Ральфа Файнса (которого он снимал в «Английском пациенте») и от друга Шекара Капура (который был режиссером «Елизаветы»), и убедился в этом сам в постановке «Оскара и Люсинды». Так что когда Бланчетт согласилась играть в «Рипли», Мингелла изменил сценарий, адаптацию романа Патриции Хайсмит 1955 года, чтобы показать ее во всей красе. «Она оказала нам честь, согласившисть на роль», — говорит он.

Фильм, действие которго происходит в конце 50-х, об одном американце по имени Том Рипли (Дэймон), которого послали в Италию на поиски обоятельного соотечественника Дики (Лоу), который сбежал от своей семьи, чтобы вести светскую жизнь с прекрасной женщиной (Пэлтроу). Героиня Бланчетт, которую он описывает как «инженю, которая бездумно, и к несчастью для себя, влюблена в Рипли», даже не появляется в книге и была только «одним преходящим моментом в жизни Рипли» в первоначальном замысле Мингеллы. «Но заполучив такое орудие в фильм», — говорит он об участии Бланчетт, «Я хотел обыграть этот образ, насколько возможно».

Съемка в Италии в оскароносным сердцеедом Дэймоном «было немного похоже на цирк», — говорит Бланчетт со смехом. «Это как работать вместе с рок-звездой». Куда бы они шли, собравшиеся толпы начинали шуметь. «Сначала они думали, что это был Леонардо ДиКаприо, и они кричали „Лео! Лео!“ ему», — говорит она. «А когда они поняли, кем он был, это уже не имело никакого значения.»

Блачетт впервые встретила Пэлтроу на съемочной площадке «Рипли», несмотря не то, что обе были среди номинантов на Оскар как лучшие актрисы (выиграла Пэлтроу), и сидели всего за один ряд одна от другой на церемонии. «Я не могу вспомнить много деталей о том вечере», — говорит Бланчетт. Но ее приковывающий взгляд наряд от Гальяно свидетельствовал о новообретенной мудрости. «Год назад я серьезно думала, что вы просто идете в магазин, покупаете платье и это то, что вы носите,» — говорит она. «Дорогая, так не годится», — посоветовали помощники, и стилист из «Елизаветы» с голливудским ноу-хау пришел на помощь. Что было в самый раз для Бланчетт. «Это значило, что мне не пришлось бы ничего обсуждать по поводу нарядов», — говорит она с облегчением.

Портняжные проблемы не во главе угла для Бланчетт. «Кейт целиком в работе», — говорит Мингелла. «Она приезжает на работу и уезжает с работы, и ее не волнует ничего, кроме предстоящей работы».

Соотечественник-автстралиец и соратник по «Елизавете», Джеффри Раш, вспоминает, что даже занимаясь в Сиднейском Национальном Институте Драматического Искусста, цель Бланчетт была волновать своих зрителей. «Я снимал дом вместе с учителем драмы Линди Дэйвис, которая была режиссером в выпускном спектакле с Кейт «Электра», — говорит он. «Линди предупредила меня, что у нее в классе была поразительная молодая женщина, и я пошел посмотреть пьесу. И действительно, ее игра была выдающейся.»

Бланчетт закончила институт в 1992 году, а двумя годами позже, в 25 лет, получила награду сиднейских театральных критиков за свою роль вместе с Рашем в пьесе для двоих Дэвида Мамета «Олеанна». По иронии судьбы, сначала она посчитала, что пьеса, о напыщенном университетском профессоре, которого неуровновешенная студентка обвинила в домогательства, была «полной чушью». Но, потому что она ее так рассердил, она решила, что ей «нужно было сыграть в ней».

Эта стратегия помогла Бланчетт получить известность на сиднейской театральной сцене в рекордное время. Она взялась за роли Миранды в «Буре» и Офелии в «Гамлете», заработав репутацию актрисы, которая не боится рисковать.

В 1996 году она впервые снялась в художественном фильме, драме Брюса Бересфорда о военнопленных Второй Мировой Войны «Дорога в рай», и сумела привлечь к себе внимание посреди именитого актерского состава, который включал в себя Гленн Клоуз и Фрэнсиса Макдормада.

Австралийский режиссер Чери Наулан затем наняла Бланчетт на роль идеальной светловолосой невесты в своей черной комедии «Слава Богу, он встретил Лиззи», увидев ее в «довольно эксцентричной пьесе» под названием «Танцы Кафки» (которая добыла ей еще одну награду сиднейских театральных критиков). «Я не могла перестать смотреть на нее. «Ее лицо было в белом гриме, но можно было рассмотреть, что под этим гримом она была прекрасна. Эта была игра оригинальной, необычной актрисы. И, как и все остальные, я думала, «Эта девушка далеко пойдет — это только дело времени».

Пророческая похвала, как оно вышло. Следующая картина Бланчетт, «Оскар и Люсинда», послала ее на орбиту. Режиссер Джиллиан Армстронг потратила много сил, убеждая Fox Searchlight, что Бланчетт достойна вместе с Ральфом Файнсом, но в результате она оправдала все ожидания. Когда Капур увидел Бланчетт в роли Люсинды, он знал, что нашел свою Елизавету.

После своей номинации на Оскар, Бланчетт могла заполучить роль в любом многобюджетном фильме и ехать по накатанной колее. Но с типичным для осси неуважением к протоколу, она выбирала вместо этого меньшее, менее видные роли. Она выучила в совершенстве местный акцент для Конни в «Pushing Tin» с Джоном Кьюсаком и Билли Бобом Торнтоном, и английский акцент для неукротимой леди Чилтерн в «Идеальном муже» с Рупертом Эвереттом.

«Мне нравится тот факт, что после „Елизаветы“, она вполне сознательно выбирала фильмы с ансамблем,» — говорит Раш, который получил Оскара как лучший актер 1996 года за «Сияние». «Это доказывает, что она составила себе долгосрочный план быть актрисой, а не звездой».

В перерыве между съемками она также играет в театре. Она посетила Сидней ненадолго, чтобы присутствовать на открытии «Сирано де Бержерака» в Сиднейской Театральной Компании; ее муж, писатель Эндрю Аптон, сделал перевод с французского и написал адаптацию.

Пара, в браке с 1997 года, путешествуют вместе так много, как это возможно. Апартаменты в пляжной зоне, которыми они владеют в Сиднее, сдаются, и их дом чаще всего номер в гостинице или просто мотель.

В результате у Блатчетт появилось что-то вроде фобии к паковке вещей. Недавно, когда чета пребывала в Лондоне два дня, Бланчетт не могла заставить себя упаковывать заново. «На меня что-то нашло,» — говорит она. «Я не могла притронуться к молнии. Я сказала, что я не могу сделать это. Я не могу больше паковать.»

Хотя постоянные путешествия изнуряют, то, что Аптон поблизости, придает ей здравомыслия. «Он невероятно поддерживает меня», — говорит Бланчетт. «Я просыпаюсь утром, и я не могу совсем поверить в мою удачу.» Так что для нее было особенно сложно покинуть его вскоре после их свадьбы, чтобы сниматься в «Елизавете».

«Эндрю оказывал на нее стабилизирующее влияние, и она ужасно скучала по нему», — замечает Капур. «Когда он с ней, она как будто говорит: Вот он здесь -я в порядке. Он дает ее большое чувство уверенности в себе.» Также как и ее семья, которую Бланчетт предпочитает не обсуждать. Ее мать Джун, бывшая школьная учительница; младшая сестра Женевьева, которая была декоратором в «Сирано», и старший брат Боб, который работает в компьютерной индустрии, «очень индивидуальные, особенные люди, и я бы не хотела, чтобы о них всегда говорили в связи со мной», — говорит она.

Ее покойный отец, американец, работавший в Австралии, умер от сердечного приступа, когда Кейт было десять. Будучи ребенком, она хотела жить в этом населенном призраками доме, чтобы иметь какой-то шанс увидеть его снова. «В тот день, когда папа умер, я играла на пианино, и он прошел мимо окна и попрощался… и он умер», — говорит Бланчетт. «После этого, я думала, что буду целовать всех на прощанье перед тем, как покинуть дом. У меня как будто было какая-то мания. Я могла просто идти по улице за молоком и сделать это. Если мне надо было вернуться обратно в дом, потому что я забыла что-то, я снова выполняла весь ритуал». Это было давным-давно, но в сиднейском фото-ателье, когда посетитель уходит, Бланчетт тепло пожимает руку и говорит: «Езжайте осторожнее». Абсолютно серьезно.

Бланчетт хотела бы завести свою собственную семью. «Да, да и да — скорее раньше, чем позже,» — говорит она. И она из тех кинозвезд, которые абсолютно не волнуют последствия. «К счастью, у моего агента в Америке двое детей, и она не против этого.» — замечает она. «Полно людей говорят, «Представь, что будет с твоей фигурой!».

Возможно, именно нерасстраченная забота заставляет Бланчетт сконцентрироваться на доме. И кушетка. «Я говорила с Кристиной (Риччи) однажды, и она рассказывала о своем доме, и собаках, и мебели, которую она получает из Морокко, и я спросила: «А кушетка у тебя есть?». Она ответила: «Да, у нас есть пара кушеток.» И я подумала: «Ей 19 и у нее есть домашняя жизнь.» Даже сейчас Бланчетт вырезает фотографии диванов из журналом и складывает их в ее папке будущих дел.

На данный момент, может быть, пройдет еще сколько-то времени, прежде чем она достанет кушетку. Закончив «Человека, который плакал», она снова на съемочной площадке «Дара», один из сценаристов которого Билли Боб Торнтон, а режиссер — Сэм Рэйми. А затем она отправляется в Новую Зеландию играть Галадриэль, эльфийскую королеву во «Властелине колец» Питера Джексона. Снова ее внешний облик поменяется. «Мне весело», — говорит Бланчетт. «Мне примеряют искусственные уши.»

Los Angeles Magazine. Декабрь 1999.