За кулисами трилогии «Властелин колец»




Отрывки из шоу Чарли Роуза

(Питер Джескон)

Чарли Роуз: В каком состоянии сейчас второй и третий фильмы?
Питер Джексон: Ну, сейчас уже есть предварительный монтаж обоих фильмов. То есть, я их посмотрел, и они ещё очень, очень сырые. И сейчас мы занимаемся вторым фильмом, всё наше внимание сейчас на нём, и я где-то на полпути к более или менее нормальному монтажу.

Чарли Роуз: Интересно, а почему вы, при том, что всегда хотели сделать три фильма, пришли к Бобу Шайе с идеей сделать два, надеясь, что он скажет «а почему не три?»?
Питер Джексон: Ну, это долгая…

Чарли Роуз: О, да там ещё и легенда!
Питер Джексон: Это целая история. Попробую покороче, она и в самом деле очень интересная. То есть, никто даже не знает, насколько мы были близки к тому, что никакого фильма бы не было.
Первоначально фильм продюссировала «Мирамакс». Мы начали работать с «Мирамакс» примерно в 1996-м, права утверждались в 95-м. Сол Зинтс стал продюсером.

Чарли Роуз: Ну да, он делал «Английского Пациента».
Питер Джексон: Ага. А мы позвонили Харви Вайнштайну и сказали, что очень бы хотели этим заняться. У нас был заключён первоначальный договор с «Мирамакс», это значило, что любой проект мы должны были согласовывать с ними.
Так что, мы позвонили Харви и сказали только «Мы очень хотим это сделать». Он спросил, у кого права, мы ответили, что у Сола Зинтса.

А он сказал «Замечательно, я как раз сейчас работаю над Английским пациентом с Солом, и он мне здорово должен, потому что съёмки „Английского Пациента“…»

Чарли Роуз: Приостановлены.
Питер Джексон: И тогда Харви…{неразборчиво} Так что это было только началом нашего невероятного везения, то, что Харви уже работал с Солом. И уже имел все права.
Так что, вся эти законные дела разрешились и права оказались у Харви. Мы настаивали на трёх фильмах, но в „Мирамакс“ не хотели так рисковать.

В конце концов, мы сошлись на двух фильмах, по два с половиной часа, всего — пять часов, в которые мы думали, мы сможем уложить книгу, все три книги. Мы написали сценарий. Мы работали над ним около двух лет. В то же время, „Мирамакс“ вкладывал деньги в то, что было, в общем-то, подготовкой к фильму.

Мы наняли команду, 30-40 человек. Мы работали над дизайном фильма. Искали подходящие места для съёмок. Начали работу над спецэффектами. Делали монстров, компьютерные эффекты. Была потрачена куча денег, примерно 20 миллионов долларов.

И мы оказались в неприятной ситуации, потому что к тому времени, как мы бы закончили со сценарием и сделали массу разработок, мы смогли гораздо точнее определить сколько придётся потратить, и тогда оказалось, что фильмы обойдутся примерно в 130 миллионов.
И Харви сказал, «Я могу дать только 75 миллионов на фильм».

Конечно, его компанией владеет «Дисней», так что я понимаю, я не вполне уверен, но понимаю как Харви ходил в «Дисней» и просил разрешения потратить дополнительные деньги на эти фильмы и ему отказали.
Харви оказался в безвыходном положении, он повернулся к нам и сказал «Слушайте, у меня проблемы. Я просто не вытяну два фильма, так почему бы нам не сделать один?»

А мы ответили «Значит, вы хотите, чтобы мы сначала сняли и выпустили первый», что вполне бы соответствовало здравому смыслу, «и если он будет успешным мы бы принялись за второй?». Но он сказал, «Нет, я хочу сделать просто кино „Властелин Колец“, так что нам придётся что-то выкинуть и ужать всё в один фильм».
Так что мы чувствовали себя очень неуютно. Вообще-то мы понимали, что это было бы прямым путём к катастрофе, и что любой, кто читал книгу, посмотрев такое кино под названием, «Властелин Колец», был бы разочарован, был бы просто шокирован этой двухчасовой версией.

Мы спросили «Тогда зачем это всё, если и так ясно, что это будет провал?»
Но у Харви не было другого выхода, и он сказал «Это всё, что я могу сделать».

Так что, с этого момента, мы буквально ушли из проекта, и сказали Харви, что мы не можем в нём участвовать. А ведь мы посвятили ему целых два года. Так оно и было, мы были здесь, в Нью-Йорке, на этой ужасной встрече в офисе «Мирамакса» и просто сказали, «Послушайте, мы не можем в этом участвовать».
И Харви сказал, то есть…он понял. Мы оба были в дурацком положении. Харви всё понимал, но он… просто ничего не мог поделать.

И наш агент, Клим Кемменс, в те 20 часов, когда мы летели из Нью-Йорка в Новую Зеландию, позвонил Харви и сказал, «Питер и Фран, мои партнёры, работали над этим фильмом два года, Харви. Вы, по крайней мере, должны дать им шанс. Если вы не можете сами этим заниматься, возможно, найдётся кто-нибудь, кто сможет».

А что Харви, Харви собирался нанять другую команду, чтобы сделать однофильмовую версию, потому что потратил 20 миллионов и не мог так просто всё угробить. Он уже собирался искать кого-то другого, для съёмок фильма, чтобы, по крайней мере, вернуть вложенные деньги.

И он сказал: «Ладно, вот два условия. Первое — два фильма. Кто-то должен согласиться на два фильма, потому что я предлагаю делать один, так что кому-то надо соглашаться на два. Второе — если кто-нибудь согласиться, они должны будут выписать мне чек на 20 миллионов в течение четырёх недель начиная с этого момента».
Так что нам предстояло лететь в Лос-Анжелес, в Голливуд и пытаться убедить кого-нибудь выписать нам чек на 20 миллионов и профинансировать два фильма.
С этими новостями мы прибыли в Новую Зеландию. У нас оставалось четыре недели.

У нас уже были кое-какие видеоматериалы, весь дизайн, все существа. Масса всего.
И, чтобы не идти в Голливудские офисы с одними рассказами, мы решили использовать наши видеоматериалы, потому что они были действительно потрясающими.

Мы решили снять документальный фильм, и всю первую неделю из тех четырёх наша видеокоманда занималась им. Мы сняли интервью с собой, знаете, просто рассказали о Властелине Колец. Это было похоже на «The Making of The Lord of the Rings» ещё до того, как его сняли, понимаете?

Самое интересное, что мы все пытались выглядеть спокойными и уверенными.
Когда снимали интервью со мной, я говорил «Знаете, самое чудесное в книге Толкина это…» но на самом деле все сходили с ума, ведь было ясно, что если и это не сработает, то всё кончено. И мы надеялись, но старались не показывать этого. Мы снимали монстров, поворачивая их под наилучшими углами и подбирая оптимальное освещение. В результате получилось 36 минут. Потом, на второй неделе, мы полетели в Лос-Анджелес и должны были разнести Голливуд с нашей кассетой, но всё-таки найти кого-нибудь.

К тому времени, как мы прибыли в Лос-Анджелес, наш агент уже прошёл по всем студиям, по всем продюсерам, которые могли дать денег, и ему везде отказали, даже не посмотрев кассету, и не встретившись с нами. Все просто говорили «Нет, мы не хотим этим заниматься». «Понимаете, Властелин Колец, чек на 20 миллионов, Харви…» «Нет, нет, нет и нет». И к тому времени, как мы прилетели, было назначено только две встречи. Из всех только двое захотели с нами хотя бы встретиться. Остальные отказали. Первыми были «Полиграм», они посмотрели нашу кассету, им понравилось, и они сказали «Это просто чудесно! Мы действительно хотим этим заниматься!»
И мы подумали, «ну, замечательно».

А они нам и говорят, (дело было в 1998 году), что их компания продаётся, и что они никак не смогут за это дело взяться, пока не завершиться процесс продажи.
Мы ответили «Ничего, у нас есть две с половиной недели. Сколько ещё будет длиться этот процесс?»
Они сказали, что ещё несколько месяцев. Так что, мы просто ушли. Это был промах.

Чарли Роуз: И, последняя попытка.
Питер Джексон: «Нью Лайн». «Нью Лайн Синема» была нашей последней надеждой. В тот момент мы беспокоились, что о наших неудачах узнают. Так что, для «Нью Лайн» мы пытались создать впечатление, что ужасно заняты встречами и переговорами.
И об этой последней встрече мы договаривались так: мы звонили в «Нью Лайн» и говорили «Встреча…встреча в „Нью Лайн“, 10 часов. Нет, нет, нет. Мы не можем в 10. У нас встреча. Что? В час? О нет, в час мы тоже заняты. Как насчёт 3:30?»
В конце концов, мы приехали на нашу встречу с «Нью Лайн». Марк Ордески, исполнительный продюсер «Нью Лайн» — вообще-то мой старый приятель, и я знал, что он настоящий фэн «Властелина Колец», с него всё и началось, он просто загорелся идеей сделать ВК.
И я встретился с Бобом Шайе, с которым мы тоже раньше были знакомы, он замечательный парень. И, понимаете, он раньше как-то дал нам понять, что он вроде бы не против. Мы сели. Сначала он поговорил со мной лично, он сказал » Питер, перед тем как мы посмотрим твою кассету, я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь прийти ко мне со своим проектом«.
И я подумал, «ну вот, это же классический пример…»

Чарли Роуз: Да, конечно. Он подготавливал вас к отказу.
Питер Джексон: Он подготавливал меня к отказу. Значит, мы вошли, он вставил кассету, запустил её, и потом просто молча сидел и смотрел. Мы нервничали, это было просто невыносимо. Мы находились в той же комнате, что и он, а он сидел и смотрел, все 36 минут.
Когда кассета кончилась, он сказал «Так не пойдёт». «Ну что ж…», подумал я.
А он повернулся и сказал. «Так не пойдёт. Почему вы хотите сделать только два фильма? Книги-то три, не так ли? Так почему бы не сделать три фильма?»
Я подумал «Что…что он такое говорит»? А он сказал, «Послушайте, мы заинтересованы, но мы вообще-то, хотим, чтобы фильмов было три ».

Чарли Роуз: Вы, наверное, его схватили и расцеловали.
Питер Джексон: Ага, чуть не обнял его. Понимаете, это было невероятно. Так просто не бывает.

Чарли Роуз: Значит, вы вышли оттуда с мыслью «Я снимаю три фильма! Назад, в Новую Зеландию!».
Питер Джексон: Мы улетели в Новую Зеландию. Адвокаты «Мирамакс» и «Нью Лайн» улаживали формальности. Харви получил свой чек.

Чарли Роуз: Поговорим о кастинге, в первую очередь о Фродо. Действительно ли выбор актёра на его роль был самым важным?
Питер Джексон: Да. Понимаете, если бы это было сделано неправильно, это бы раздражало, пришлось бы смотреть фильмы, в которых кто-то всё время бы вас нервировал и раздражал.
Мы бы тогда не просто испортили бы фильм, мы бы испортили три фильма. И Фродо — очень, очень важный герой фильмов, его невероятно трудно играть, и также трудно подобрать актёра на эту роль. Я всегда считал Фродо «обыкновенным» героем, то есть, через него как бы проходит связь читателя с книгой. Он в пути, он чист, он похож на нас. То есть мы похожи на хоббитов, на самом деле. Он идёт туда, куда никому из нас не хотелось бы попасть, а ему приходится. Так что, в какой то степени каждый зритель — это Фродо. Подобные характеры чертовски трудны для актёров, потому что там не за что зацепиться.

Чарли Роуз: Так почему же всё-таки Элайджа?
Питер Джексон: Хорошо, я вам расскажу. Мы собирались найти на роль Фродо английского актёра, потому что хотели, чтобы хоббты были «английскими», как Толкин их и описывал.
Мы поехали в Лондон на прослушивания. Сначала мы просто не имели понятия кого взять на роль Фродо. То есть, такие имена как Маккеллен…{…} Ян Холм — Бильбо.
Но для Фродо, никого не было на примете. Мы подумали, что это должен быть неизвестный английский актёр, молодой парень. Поэтому мы и поехали в Англию. За месяц в Лондоне мы прослушали около 300 Фродо, молодых английских актёров.

Чарли Роуз: Чудесно
Питер Джексон: Да, чудесно. И каждый раз, когда открывалась дверь, и входил молодой, взволнованный актёр, я спрашивал себя, «и это Фродо?». И за 10 секунд понимал, что никакой это не Фродо. Сплошное расстройство, но мы продолжали. И однажды Джонн Хаббард, наш заведующий кастингом, сказал, что по почте пришла посылка. «И что?», спросили мы. «Она от Элайджи Вуда», ответил он. Это была видеокассета, плёнка VHS присланная в Лондон обычной посылкой.
Я тогда слышал об Элайдже, но не видел ни одного его фильма. Я вообще не знал как он выглядит. Но Фран Уолш, моя партнёрша, видела «Ледяной шторм». Она сказала «Нет, нет, этот парень совсем неплох! Он американец, но у него очень необычное лицо».
Мы запустили касету. Элайджа тогда был в Лос Анжелесе, и узнал, что мы в Лондоне и что мы больше никуда не собираемся. А он очень хотел эту роль, он нанял учителя, чтобы вырабатывать произношение, представляете, сам, мы даже не знали об этом. Он взял напрокат костюм хоббита, такой, знаете ли, модненький. Забрался на дерево, растущее у него за домом, и попросил приятеля снять его на камеру. У него не было наших текстов, поэтому он просто прочёл отрывки речи Фродо из книги.
И я просто отложил кассету, и буквально…то есть, я ничего не знал об Элайдже Вуде, я просто подумал «Он великолепен! Он просто великолепен!»
Так Элайджа выбрал сам себя.

Чарли Роуз: Теперь — Ян Маккеллен.
Питер Джексон: С ним всё вышло иначе, чем с Элайджей. Ян был одним из тех, кого мы имели в виду с самого начала, когда выбирали из множества идеальных Гэндальфов, того, кто мог бы стать идеальнейшим Гэндальфом. Это был удивительный кастинг. Мы были теми счастливчиками, кто снимал кино, мы могли выбирать актёров для «Властелина Колец»! Так что, Маккелена мы приметили с самого первого дня.

Чарли Роуз: И никого другого?
Питер Джексон: Нет, мы никогда…

Чарли Роуз: Ни Энтони Хопкинса, ни…
Питер Джексон: Нет. Энтони Хопкинс был бы интересен в роли Бильбо, но мы уже…

Чарли Роуз: Ян Холм.
Питер Джексон: Но мы уже влюбились в Яна Холма, в саму идею взять Яна Холма.

Чарли Роуз: Почему Маккелен?
Питер Джексон: Мы, естественно, хотели английского актёра. Английского актёра определённого роста. И мы хотели, чтобы кто-то оживил Гэндальфа таким образом, чтобы не… он настоящий хамелеон этот Ян. Это мне больше всего в нём нравится, он не из тех, что несут отсебятину, когда играют. Он погружается в роль, и он…и характер героя проявляется. А нам и нужен был такой актёр. И нам был нужен кто-то кто смог бы…, я имею в виду шекспировский опыт Яна, для Толкина это идеально, потому что Толкин использовал возвышенную речь, а это непросто, произносить диалоги, которые произносит Гэндальф в фильме, так, чтобы они не звучали немного пошло. Нужен великий актёр, чтобы заставить их звучать великолепно, способный с лёгкостью пройти от пошлости к величию. И Ян настолько великолепен, как только это вообще возможно.