За кулисами трилогии «Властелин колец»




Hanns-Georg Rodek, DIE WELT: Рецензия на «Братство кольца» от немецкой Die Welt

(Рецензии, обзоры и критика)

Мы можем теперь судить, каким мудрым решением был показ «Гарри Поттера» перед «Властелином колец». Теперь, когда оба увидели свет, стало ясно, что «Поттер» был только легкой закуской и с «ВК» наконец будет подано сытное основное блюдо.
Это уже другое дело, что детская сказка с самого начала легче на чаше смысловых весов. Первое, — чувство, что с «Поттером» нам подали серийный продукт (пусть блестяще отполированный, умело сделанный), «Кольца» же, — вручную отделанная, с бесконечной точностью и тщательностью и любовью к деталям особенная модель.
Пожалуй, нужно разъяснить ситуацию с двумя главными фигурами. И Гарри и Фродо, — невольные герои, пытающиеся защититься от обрушивающихся на них событий. Это ведет к парадоксам, хорошо запоминаются красочные характеры вокруг Гарри, — но лицо Дэниэля Рэдклиффа готово потуснеть.
Так же Фродо отличается не своими действиями, но через окружающие фигуры; в течение последних двух часов этого 180-минутного фильма он сказал вряд ли десяток предложений (можете произвести подсчет). Однако Элайдже Вуду принадлежит вовсе не ягнячье лицо образцового ученика интерната. Для этого его череп немного угловат, узковат рот и широк нос. Некрасивый, но интересный облик, крупным планом выражающий страдание, нерешительность или надежду.
Эта многозначность образов пронизывает весь джексоновский фильм. Речь идет не о том, что один, — как **** в «Гарри Поттер», например, — оказывается негодяем (это был спойлер к Гарри Поттеру — Н.). Взрослость «ВК» состоит в том, что хотя он имеет дело с архетипами, но отягощенными двойственностью. Все мерзкие чудовища и получеловеческие вражеские воины и вполовину так не ошарашивают Фродо, как его кузен, который захотел получить кольцо назад. Доля секунды, на которую лицо Бильбо при этом превращается в гримассу, — ужаснейщшее во всем фильме.
Так же как кольца между властителями Добра и Зла в Средиземье, неистовствует в это же время в кино борьба между натуральными и дигитальными картинами (так же если здесь Добро и Зло не так четко видно). Фракция «Звездых войн» придерживается тенденции заменить реальное искуственными картинами; «Догматики» в этом смысле, — величайшие ценители правдивых картин мира.
«Властелин колец», — гибрид. С одной стороны, в фильме достаточно места отведено пейзажам, которые теперь существуют в царстве нашей фантазии; с другой стороны, он гордо преподносит нашему вниманию тщательную работалу его оружейников, портных, строителей хоббитских домов и создателей ног.
Эти оба мира, — слово в слово, — миры друг на друге, и можно увидеть эти переходы там, где контрасты острее всего. Например из одиссеи в Мории следует пассаж через просторную, открытую землю с зеленеющими холмами на переднем и лишенными растительности гоными вершинами на заднем плане.
При получасовом морийском эпизоде перехватывает дыхание. Но в тот момент, когда Хранители выходят из темноты трюковых пещер в бесконечные дали нетронутых новозеландских ландшафтов, дезориентация исчезает; предыдущие 30 минут, бесподобно реальные, были однако только оптическим фокусом-покусом.
Но о «Властелине колец» спорят, тогда как «Гарри Поттера» находят просто милым, профессионально сделанным и гладким. Будут проверять, все ли сумрачные замки и подземные убежища злодеев — только продолжения давно знакомой готики или изначально, — порождения фантазии. Будут думать, могут ли сосуществовать дигитальные монстры и стоп-трюк-чудовища. Будут спорить, касается ли границ китча или переходит их эльфийский рай Ривендэлл, — включая его обитателей (прежде всего Лив Тайлер). Будет бесконечно обсуждаться, законны ли значительные лакуны и обобщения произведения Толкиена.
Однако об одном можно сказать уверенно о Питере Джексоне, посвятившему этому проекту восемь лет своей жизни: его фильм свидетельствует о большем почтении перед книгой, чем перед давлением попкорн-кино. «Властелин колец» описывает войну и смерть, а не выбросы адреналина борьбы и побед. Попкорн-потребитель может быть разочарован в ожиданиях, — но кроме этого ничего.