За кулисами трилогии «Властелин колец»




Окольцованы: эльф настоящий

(Лив Тайлер)

Автор Виктория Белопольская
газета Арт-Мозаика 10-16 февраля 2003

«Это как минимум странно — за пять минут рассказать чужому человеку о себе и о том, что любишь или не любишь», — считает Лив Тайлер. Но о роли Арвен из «Двух Крепостей» она говорит охотно: наверно потому, что стала хорошо понимать эльфом.

— В «Двух Крепостях» вы играете девушку-эльфа, которая влюбляется в человека, в Арагорна, существо из другого мира. Есть тут для вас нечто близкое? Сложно было сыграть любовь к другому существу?

— Нет. мне нравилось это играть. Я имею в виду глубину чувства, роль в которой столько привязанности и любви. Меня просто переполняло: когда она, Арвен, говорит Арагорну нечто важное для них обоих, она будто выплескивает это из себя. Сколько страсти! Настоящее раздолье для актера. Раньше мне не удавалось сыграть что-то, столь же страстное, и чувства столь же определенные.

— Что вас привлекло в этой роли? Сила любви?

— Да, именно. Когда я впервые прочла историю Арвен и Арагорна, я плакала. Она меня перевернула. В книге Арвен умирает, когда умирает Арагорн, потому что сердце ее разбито. Таков финал этой истории. И такая прекрасная, изысканная мысль! Арвен направляется туда, где они с Арагорном встретились, чтобы именно там дождаться смерти. Ложиться и ждет. И умирает от горя. В нашем мире любовь такой силы — редкость. Люди не дают ни малейшего шанса подобной любви. Но, возможно, я так думаю, потому, что, когда я была ребенком, в моей семье не было такого. Это то, о чем я мечтала, когда была маленькой. Да, в отношении некоторых вещей я романтична.

— Но ведь история Арагорна и Арвен существует только в приложении к книге. Кому принадлежит идея вывести ее на передний план фильма?

— Питеру, режиссеру.

— Как вы думаете, зачем он это сделал? Может это — чисто коммерческая идея, ведь таким образом в картине увеличивается количество женских характеров?

— Нет, вовсе нет. просто хотелось, чтобы образ Арвен стал более реальным, убедительным. Ну что это была бы за история, если бы мы не увидели столь значимую сторону Арагорна? Он вырос с Элрондом в Ривенделле, всегда был связан с эльфами, и именно поэтому он такой, какой есть. Дело в том, что он сбился с пути, он должен следовать своей судьбе и унаследовать трон, но не готов к этому. Важно увидеть героя со всех сторон, понять все его сомнения и колебания. А это возможно только с помощью Арвен.

— Правда ли, что для этой роли вы специально занимались голосовым тренингом?

— Правда. Мне вообще нравиться подражать говорам, акцентам, говорить на иных языках. Это по-своему весело. Мне приходилось говорить с классическим британским выговором. Еще воспроизводила говор американского Юга — в «Колесе фортуны» Роберта Олтмена.

— Но уж на тарабарском языке эльфов вам раньше наверняка говориь не приходилось. Тут было нечто особенное?

— Это настоящий язык, а не тарабарщина, и мне по-настоящему сложно. Моя преподавательница по языку буквально дежурила на съемочной площадке. И если я произносила хоть один звук неверно, она поправляла меня, и я должна была закрепить правильное произношение. Словом, все было серьезно. И тяжело и нервно для меня. Тем более, когда за два дня до съемок они могла решить: «О, давайте снимем это по-эльфийски!» Между прочим, любимая шутка Вигго (подражая голосу Вигго Мортенсена, исполнителя роли Арагорна, и смеясь): «Ну пожалуйста. Давайте сыграем эту сцену на эльфийском». Предатель! Он прекрасно знал, что единственная, у кого есть реплики на этом языке, — я! (Смеется.) Но нельзя было сосредотачиваться только на языке. Как бы правильно я ни заговорила, это не означало бы ничего. Понимаете, надо было играть на эльфийском, будто играю по-английски.

— Постойте-ка… Выходит если Вигго говорил «Давайте сыграем так-то и так-то», весь съемочный процесс был вполне демократичным?

— Ну конечно. Совершенно демократичным.

— Вы думаете это правильно? Ведь в котел фильма бросают сразу столько разных идей…

— Нo в кино всегда так. Я имею в виду — это естественная часть работы с актерами, что в случае «Двух крепостей» было особенно заметно. У нас, у всех играющих, были свои соображения насчет персонажей и они приветствовались. Например, я могла зацепиться за какие-то мысли из книги, решить. что они вносят нечто новое в мой образ и сказать режиссеру: «А не исправить ли нам это?» Вигго тоже так проступал, и часто. Нас охватывало удивительное чувство свободы оттого, что сценарист и режиссер открыты для актерского… соавторства что ли.

— Но это говорит о том, что у группы было достаточно времени.

— Не сказала бы. Уверяю вас, что полтора года на съемку трех фильмов — не так уж много.

— Вы снимались у классика — у Роберта Олтмена в «Колесе фортуны». Сейчас собираетесь играть в «Девушке из Джерси» у известного насмешника Кевина Смита. Пирет Джексон — тоже режиссер со своим особым стилем.

— Все режиссеры как и люди вообще разные. Самое характерное в Олтмене, что его производственный процесс выглядит примерно так: он собирает множество людей в группу, вводит их в курс дела — дескать, вам известно, что мы здесь кино снимаем, — после чего садится в кресло и смотрит на происходящее. И ему всегда нравятся твои идеи… В том смысле, что он по-настоящему любит актеров. Он не тратит время на то, чтобы переломить тебя и добиться того, чего хочет он. Я думаю, ему действительно нравится наблюдать за людьми. Он и набирает группу с прицелом, что именно эти люди принесут с собой что-нибудь любопытное. И чудесным образом так все и происходит. Ничто не контролируется, но потом выясняется: все было под контролем. А Питер наоборот. Держит руку на пульсе каждой мелочи, входит во все детали и наблюдает за всем. Он точно знает, чего хочет, что должно в результате оказаться на экране. Мне кажется, фильм уже снят в его голове задолго до съемок.

— В «Двух крепостях» у вас очень эмоциональные сцены, например когда вы начинаете плакать…

— О, пытка. (Улыбается.) просто пытка.

— И что же происходит, когда вам надо заплакать на съемочной площадке?

— Я пытаюсь переселиться в голову своей героини, вылезти из собственного тела, потеряться в той, кем я должна стать. В данном случае это было не трудно. Я ведь прожила с Арвен полтора года.