За кулисами трилогии «Властелин колец»




Мерри и Пиппин говорят о братстве, дружбе и одном большом походе (1.03.2001)

(Джон Форд для "E! Online")

Много было невероятных превращений во время создания «Властелина колец». Сельские ландшафты оказывались шумными деревушками. Тихие статисты оборачивались рычащими орками. Актеры-номинанты на Оскар играли рядом с великолепными спецэффектами.

Но, возможно, ничто, связанное с трилогией режиссера Питера Джексона, не претерпело более драматической обработки, чем жизни Доминика Монагана и Билли Бойда.

Монагана, 23-летнего британца, и Бойда, 32-летнего шотландца, выдернули практически из безвестности, чтобы они сыграли беззаботных хоббитов и членов Братства Кольца Мериадока Брендибака (Мерри) и Перегрина Тука (Пиппина), соответственно.

С опытом работы, почти не выходящим за пределы местного театра и телевидения, Монаган и Бойд проскочили в жуткие 18-месячные съемки вместе с такими известными актерами, как Элайджа Вуд, Кейт Бланчетт и Йен Маккеллен.

Двое — быстро ставшие друзьями на и за пределами съемочной площадки — взяли трехнедельный отдых с серфингом во Флореде, когда съемка завершилась, прежде чем Монаган вернулся в Лос Анджелес, а Бойд отправился домой в Глазго.

Сейчас, пока они рассматривают предложения новых проектов, у бывших хоббитов есть возможность поразмыслить о жизни после ВК, опасностями накладных ушей и положении (почти) знаменитостей.

Что самое сложное в работе над таким гигантским проектом?
Монаган: Никто из нас раньше не работал над чем-то такого масштаба. Это уникальный опыт, обладать персонажем так долго.

Бойд: Это мечта любого актера. Не только в том, что можно показать, как персонажи становятся зрелыми в течение года, но что можно играть в таких разных сценах, от почти комических до очень эмоциональных. В начале наши персонажи просто мальчишки. Они так и живут: ходят на вечеринки или рыбалку, бегают через поле, крадя морковь у фармера Мэггота. Они понятия не имеют, что ждет их впереди, через какие испытания им придется пройти.

Монаган: Они любимцы города. Все думают, что они очень клевые.

Вы воруете морковь?
Бойд:Да! [Смеется.] Это смешная сцена, но она позволила мне иначе взглянуть на Пипина. Мерри и Пиппин встречаются в поле довольно далеко от Хоббитона, все равно как мы бы с Домом встретились в Париже. Но Пиппин просто говорит: «Привет, как дела?», когда большинство людей были бы удивлены или шокированы. Это интересует меня в хоббитах — их способность просто дать миру пройти мимо них.

Монаган: Как только хоббиты покидают Шир, они постоянно оказываются в опасных для жизни ситуациях, пока они не попадают в безопасное место вроде Ривенделла. Они встречаются с невероятным риском, но они всегда остаются оптимистами. Толкин писал, что если вы увидели хоббита через пять минут после ужасной трагедии, вы бы не знали об этом, потому что они дают вещам влиять на себя.

Бойд: Мы еще есть друг у друга. Это Мерри вовлекает Пиппина в неприятности.

Монаган: Вот именно так и сказал бы Пиппин. Это мой Билли. Он такой очаровательный — как будто он всегда все делает правильно.

Как Мерри и Пиппин — и вы двое как актеры — справляются с разлукой?
Бойд: Еще даже перед съемкой мы все были вместе — тренируясь в спортзале, фехтуя, плывя в каноэ или просто гуляя. Потом Билли и я разлучились, что отражает расставание Мерри и Пиппина. Это было странно.

Монаган: Но это означало, что в каждой сцене, которую мы снимали, и в каждой эмоции, которую изображали, мы могли заимствовать из реальной жизни.

Бойд: Они так близки; как будто один дополняет часть личности другого. Потом им приходится расстаться, и оба они проходят через ад. Это одна из самых интересных вещей для исследования актерами — видеть свой персонаж в разлуке с людьми, которыми он доверяет и на которых полагается, а потом снова оказаться с ними вместе.

Как меняются их взаимоотношения?
Монаган: Я думаю. между ними есть связь, потому что они знают, что пришлось пройти большинству Братства. Но я не думаю, что Мерри когда-либо говорит с Пиппином о своих испытаниях, потому что это было так ужасно. Мерри напрямую сталкивается со смертью, и это оставляет на нем шрам. Он видит, как люди умирают — люди, которых он любит, о которых заботится и которых пытается защитить.

Бойд: С Пиппином происходит то же самое, когда Братство теряет Гэндальфа в Мории. Гэндальф почти что Бог для Пиппина. Мне кажется, это все равно что терять кого-то из родителей, когда ты еще очень молод.

Монаган: Последний фильм должен разбить сердца людей. Все Братство разбито. Это путешествие навсегда оставит на них свой след.

Чему они учатся благодаря своему опыту?
Бойд: В начале хоббиты наивны. Они живут в своей собственной стране, которая почти рай, и у них нет большого интереса к внешнему миру. Но они оказываются втянутыми в этот поход и взрослеют лет на 20 за 13-месячное путешествие в дали от Шира. Они обнаруживает, что наряду с добром есть и зло. Это как молодые люди, которые ушли на Вторую Мировую Войну или во Вьетнам — они не остались прежними, когда вернулись.

Монаган: Они развивают внутреннюю силу, которая намного превышает их владение оружием. Хоббиты не владели мечами очень хорошо. Они не великие наездники, но они надеются на свою хобитскость — проворство, хитрость и храбрость.

Бойд: И они оба сражаются в битвах и доказывают свою храбрость. Это большое дело для этого маленького народца, которого все недооценивают.

В качестве хоббитов у вас было три часа грима и накладок каждое утро. Как вы справлялись с этими долгими часами?
Бойд: Когда мы начали работать с накладными частями и гримом, было смешно, потому что все мы умирали от волнения. Как только мы привыкли к этому и поняли, что нам не надо использовать так много энергии, мы стали тише. Три часа требовалось на то, чтобы надеть ступни, а после этого был долгий съемочный день, так что мы научились экономить энергию.

Какие сцены были самыми трудными?
Монаган: Сцены в Мории требовали очень много физических сил. Но некоторые были простые, потому что они на самом деле произошли. Например, когда хоббиты убегали от Черного Всадники, мы буквально убегали от мужика на восьмифутовой лошади. Тут и вправду испугаешься и побежишь со всех ног!

С такими долгими съемками — почти 15 месяцев — вам было сложно снимать не по порядку?
Бойд: Это всегда непросто, но в каком-то смысле это помогло нам понять наши роли лучше. Мы начали со множества битвенных сцен, как Амон Хен или сражение с Уруками и Орками, прыжки на спины оркам и закалывание их, а потом мы перешли к Хоббитону. Участие в сценах сражений расширило наше представление о Хоббитоне — через что придется пройти персонажам, т.е. больше, чем они знают сами. Таким образом, из-за этого мы наслаждались сценами в Хоббитоне даже больше, и я думаю это такое идеальное место, почти Утопия.

Монаган: Именно это они и пытаются защитить. Они всегда думают о своем доме, когда они далеко, потому что понимают, что его надо защитить.

Как вы себя чувствовали в последний день?
Монаган: Конец был безумен. Очень долго казалось, что мы никогда не закончим. У нас было полно «ложных» финишей. Пит и Фрэн дали нам шампанского в последний раз, когда все четыре хоббита были вместе. Потом наступил последний день. Я был на прощальной вечеринке, а на следующий день улетал на Рождество. Дико, дико, дико.

Бойд: Я никогда не обращал особого внимания на графики и не осознавал, что это мой последний день, пока Питер не объявил об этом съемочной группе. Только тогда я понял, что приключение подошло к концу.

Вы скучаете по нему?
Монаган: Я не буду скучать о том, что мне приходилось стоять два часа в 4.30 утра, пока мои ноги обрабатывают ледяным клеем. Я не буду скучать двухчасовые поездки на работу или долгие, долгие, долгие дни сидения в моем трэйлере, ожидая… ожидая… ожидая. Я не буду скучать по только одному выходному в неделю. Я не буду скучать по клею в моих ушах. Но я бы сделал все это снова хоть завтра.

Бойд: Нам всегда будет не хватать друзей, которых мы приобрели, близость великолепных актеров и членов съемочной группы — и Новой Зеландии, которая является такой прекрасной страной.

Какие-нибудь интересные сувениры со съемочной площадки?
Монаган: Ограниченный выпуск футболок, сделанных для девяти из нас, кто были серферами.

Бойд: Я в восторге от пары мохнатых хоббитских ног, которые, я думаю, Шон Остин достал для хоббитов. Я уверен, что мы вчетвером всегда будем немножко хоббитами, когда соберемся вместе.

Ваши ощущения от работы с Питером Джексоном?
Бойд: Он опытен, полон энтузиазма и всегда за правду — чтобы сделать все реальным — а именно так я люблю работать. Это такой долгий процесс, но Питер сохраняет его расслабленным и дружелюбным, что способствует хорошей работе.

Вы прошли через много физических тренировок для своих ролей, и оба выросли в размерах. Вы будете продолжать в том же духе?
Монаган: Одна из самых замечательных вещей, которые мы делали в Новой Зеландии, это учились серфингу. Билли и Орландо (Блум) и я уехали за серфингом на побережье Флориды через три недели после окончания фильма. Это просто наилучший отдых. Также признаю, что пристрастился к спортзалу и йоге сейчас.

Бойд: Я не очень хорошо себя вел с тех пор, как вернулся домой и остался без помощи и вдохновения нашего личного тренера. Я теперь веду жизнь Перегрина Тука: еда, безделье и сон по вечерам в Зеленом Драконе.