За кулисами трилогии «Властелин колец»




Интервью с Джексоном с пресс-конференции в НЗ

(Питер Джескон)

12.11.2000

Как вам удается держать в голове три фильма?

Это на грани сумасшествия. Мы просто думаем об этом, как об одной длинной истории. Разумеется, любой фильм снимается не по порядку, а у нас есть три фильма, которые снимаются абсолютно не по порядку.

Мы сосредоточились на том, чтобы сделать часть первую, но к концу дня мы снимали прошлогодние сцены для третьей и четвертой. Это одна эпическая история. У нее есть начало, середина и конец, что составляет историю в трех частях.

Снимать три фильма подряд, чего раньше никто никогда не делал, действительно уникально также потому, что дает шанс рассказать историю в трех частях, и что однажды наступит великий день, когда посмотришь ее всю целиком.
Все будет выглядеть как последовательный рассказ, что очень здорово, потому что обычно у фильмов, если они имеют успех, есть продолжение, а потом еще одно. Сиквелы не переходят плавно, а что у нас есть возможность рассказать одну большую историю.
В основном это продиктовано предметом. Если вы собрались делать «Властелин колец», то его невозможно уместить в один фильм, так что любой, кто смотрит первый фильм, явно будет знать, что они не увидят в этот раз всей истории.
В конечном итоге, это история о том, как Фродо Бэггинсу приходится взять кольцо, чтобы уничтожить его, и я уверен, что люди не будут ожидать увидеть кольцо уничтоженным в конце первого фильма. Но мы построили фильмы таким образом, чтобы в них был своеобразный конец, и в них также есть переход к следующей части.

Насколько вы отошли от оригинального текста, чтобы перевести его на язык кино?

Мы не создали ложных концовок или переходов, которых не было в книге Конец трех фильмов разумно совпадает с концом трех книг.

Было сложно адаптировать книгу в сценарий?

Это было очень сложно. Мы писали сценарий два-три года, и пишем его до сих пор. Эта такая сложная работа, и в целом это интересно, так как пока мы писали, мы одновременно пересматривали. Просто именно так мы любим работать, последовательно пытаться улучшить сценарий прямо во время съемок. И мы обнаружили, что возвращаемся все ближе и ближе к книгам.
Еще в давно, в начале, мы думали, что есть много всего, что мы изменим или переделаем, но чем больше мы этим занимаемся, тем лучше мы стали по-настоящему знать книги во всех подробностях, и мы все больше и больше возвращаемся снова к книгам.
Так что полно наших так называемых умных идей в начале мы давно уже отбросили, и голос Толкина, я надеюсь, довольно ясно слышен в фильме.

Было что-то в книгах, что просто было сложно реализовать?

Сложнее всего всегда драматизировать психологические аспекты. Очень маленькое кольцо, которые содержит огромное зло и его психологическое давление на людей, которые оказываются рядом с кольцом, и изображение всего этого возлагается на актеров, в качестве режиссера я не могу показать зло или то, что делает кольцо, визуально, но очевидно, что актеры могут это видеть, что они и делают совершенно потрясающе.

Выглядит ли все так, как мы себе это представляли?

Одна из главных привилегий в создании этого фильма — то, что эта книга, с которой вы выросли и персонажи, которых представляли в своем воображении — книга изображает очень яркую картину того, как выглядят эти места. Но особенно в прошлом году были моменты, когда я стоял на площадке, в свои тихие моменты в углы, когда я жду установки камеры, и мне просто чудится время от времени, что вот я здесь, в Бэг Энде, или тут, в Хельмовой Пади, а там Арагорн, или Гэндальф, или Фродо. Бывают моменты, когда кажется, что ты физически перенесся в книгу, что потрясающе.
Все смогут увидеть фильм, когда он выйдет на экраны, несколько из нас обладают настоящей привилегией физически находиться там, стоять в той же комнате, где эти персонажи, обладать возможностью пройти через двери и разглядеть закутки, которых остальные люди не увидят в фильме.
Есть кусочки Хельмовой Пади, которые никогда не попадут в фильм. Мы все обошли ее и сказали «ух ты, это же Хельмова Падь». Это правда очень необычное ощущение.
Вот здесь я получаю самое большое удовольствие, когда я снимаю подобный фильм. Я пытаюсь сделать этот фильм именно так, как представлял это. Сделать что-то еще было бы глупо.
Когда я представляю Бэг Энд, у меня есть невероятно умные концептуальные художники, которым я объясняю, как он выглядит. Иногда их идеи лучше моих, но в конце концов мы все приходим к результату, которые соответствует моему представлению о Бэг Энде, так что я счастливчик. Я тот, кто на самом деле воплощает свои фантазии на экране.
Эти фильмы не официальные фильмы «Властелин колец». Поместье Толкина в этом не участвует. Профессора Толкина с нами нет. Это не какие-нибудь официально разрешенные фильмы. Это интерпретация, и эта наша коллективная интерпретация этих персонажей в этой истории.

Как вы справились с тщательным вниманием изучением со стороны толкинских экспертов и фэнов?

У нас сложились хорошие отношением с большинство. Толкинские эксперты даже помогали нам в работе над фильмами. Мы очень тщательно отнеслись к именам, языкам. То есть мы пытались сделать все верно.
Знаете, в конечном итоге это должна быть интерпретация. Этот фильм не может быть создан комитетом. Хотя вы прислушиваетесь ко всем идеям, но в конце концов приходится выполнять то, что вы чувствуете верным. Но мне очень помогали.

Вам еще не снятся хоббиты в кошмарах?

Каждый раз, когда я снимаю фильм, мне постоянно снятся сны, что я на площадке, и все идет совершенно не так, как надо. У меня нет ни минуты передышки. Работаешь много часов в день, а потом возвращаешься домой поспать и думаешь, что немного отдохнешь. Но всю ночь подряд у меня происходят огромные проблемы на площадке. Какое облегчение прийти на работу, где проблемы немного меньше. Странно, что я мучаюсь ночью и вполне наслаждаюсь днем.

Как вы реагируете на реакцию Новой Зеландии на съемку у нас такого гигантского проекта?

Я думаю, что новозеландцы очень поддерживают нас. Во всех маленьких городках, где мы были, все были готовы помочь нам. В этом опыте, я думаю, участвует вся страна. У меня появилось такое чувство.

Каждый фильм будет по 120 минут?

А, нет. Они, наверное, будут чуть длиннее. Пока мы еще ничего не смонтировали, сложновато сказать. Я думаю, общая продолжительность всех фильмов будет между 7 и 9 часами.

Фильм не выбился из графика?

Нет, мы всегда планировали закончить съемки 22 декабря, а до этого еще несколько недель. Первая часть уже закончена, и теперь ее обрабатывают. Фильма два и три не будут закончены раньше следующего года. Первый фильм будет выпущен в конце следующего года, а потом остальные через год каждый, но мы окажемся в странной ситуации, когда мы закончим и отдадим New Line третий фильм прежде, чем они выпустят второй. Так что в целом у нас два года работ и три года премьер.

Но с течением временем разве компьютерные технологии и программы не будут улучшаться и люди не будут соответственно ожидать лучших спецэффектов через три года?

Возможно. Хотя в общем-то, все дело не в программах. Мы просто рассказываем историю, и я не думаю, что все дело в технологии. В целом технология существует сегодня, чтобы очень хорошо рассказывать историю.
Мы не ждем, пока изобретут что-то, чем мы сможем воспользоваться. Я думаю, самое увлекательное в компьютерных эффектах — это то, как они используются. То, как вы планируете кадры и придумываете создания. Если чудовище выглядит великолепно, это не потому, что это хороший образец компьютерной работы, а потому, что у него прекрасный дизайн.

Когда подойдет дата премьеры первого фильмы, вы будете нервничать?

Наверное, очень. Так всегда происходит. Надеешься, что все, о чем ты думал и что пытался достичь, разделят другие люди. Что они действительно поймут. Это страшно. Делать три фильма немного странно, в конце следующего года выходит один фильма, и это прекрасно, можно опираться на это.
Но сегодня мы были на площадке — Энди и Шон, Элайджа и я снимали что-то сегодня для третьего фильма, и ты сидишь и думаешь: «никто не увидит это три с половиной года». Эти сцены, которые мы сняли сегодня, просто будут старыми. Мы их совершенно забудем. И это прекрасно.

После этого вы собираетесь остаться и работать в Новой Зеландии?

Я думаю, невозможно сказать, что с этим ничего не связано. Я живу здесь. Мои дети ходят здесь в школу, а я снимаю фильмы. Я буду стараться снимать здесь, потому что здесь я живу, но если бы я захотел сделать фильм, где действие происходит в Лос-Анджелес, мне пришлось бы ехать в Лос Анджелес и снимать там, потому что тут нельзя было бы снять его.
Все это будет зависит от темы фильма. ВК фантастически подходит к Новой Зеландии из-за пейзажей, которые нужны. Но если делаю фильм о Биг Бене или Парламенте в Лондоне, мне придется ехать туда, чтобы снять его. Тема и сюжет будут диктовать выбор подходящего места для фильма. Я всегда предполагал, что буду закреплен здесь так или иначе.